В настоящее время, такое направление молодежной культуры как «Эмо» (emo — сокращено от emotional, с англ. — эмоциональный) переживает, наверное, пик своей популярности. Еще два-три года назад, о никаких «эмо-girl» и «эмо-boy» не могло быть и речи. Почему этой статье место на сайте про скейтбординг — я сама толком не понимал, а теперь и точно знаю, что — никакого. Вполне возможно, скоро придется писать статью о «Спанч Бобе и его роли в развитии скейтбординга в России». Кто знает?
Давайте, для начала разберемся, что такое «Эмо» и откуда оно пошло.
Феномен «Эмо» появился на свет примерно в середине 80-х годов в Вашингтоне. Тогда он представлял из себя направление hardcore-punk-музыки, но находился в андеграунде. Изначально, под термин «Эмо» попадали те группы, чьи выступления, а также манера исполнения композиций носили якобы сильную эмоциональную окраску. А это были: Rites Of Spring, Embrace, One Last Wish, Beefeater, Gray Matter, Fire Party, Moss Icon.
Вашингтонская hardcore-сцена в середине 80-х была весьма сплоченной — многие участники «эмо-групп» успели переиграть в дружественных им punk-коллективах. Большинство таких групп существовали не более 2-х лет, после чего их участники переплетались с другими командами подобного жанра или создавали новые. Вся hardcore-тусовка первой волны «эмо-музыки» выпускалась на Dichord Records — весьма независимом тогда лейбле. Первая волна «Эмо» закончилась в начале 90-х.
Характерной чертой «эмо-музыки» в то время являлся стонущий голос вокалиста. Он вобрал в себя что-то от Джонни Роттена, что-то от Дэвида Боуи, но он непременно стонал, кричал, почти плакал. Может «Эмо» пошло от группы Suicide?
С середины 90-х считается, что emo-punk перешел в indie-сцену (independent с англ. — независимый). И главным корифеем этой indie-emo-punk-сцены стала группа Fugazi (Fucked Up, Got Ambushed, Zipped In), которая сформировалась в конце 90-х годов. Вторая волна emo-punk-музыки уже отличалась от первой как минимум тем, что она смешалась с обыкновенным indie-роком, и что самое удивительное, приняла его позиции по отношению к сугубо коммерческим лейблам. Таким образом, «эмо-музыка» сама себе доказывала, что является чисто условным явлением в музыкальном мире и мало чем отличается от punk-рока и indie-музыки, а точнее — является их закономерным дополнением.
До сих пор единственным проявлением «эмо-музыки» было чересчур эмоциональное поведение участников группы на сцене (что Fugazi продолжали доказывать во время своих концертов). Эту «эмоциональность» можно воспринимать достаточно условно, ведь не всё, что «чересчур эмоционально» в музыке — то «эмо-музыка». Голос вокалиста практически не потерпел изменений — в нем до сих пор порой чувствовалось что-то от Дэвида Боуи, но Джонни Роттена стало меньше. Зато осталась «жалкая тягучесть» и порой депрессивный настрой в песне.
Во время второй волны «эмо-музыки», которая условно закончилась в конце 90-х, emocore стал более известным и не столь маргинальным явлением. Аббревиатура «Эмо» стала по праву использоваться уже не как обозначение направления hardcore-punk’а, но как термин, обозначающий «эмоциональность» той или иной панк-группы.
Поскольку термин «Эмо» теперь не воспринимался так, как раньше, то существование выдуманного направления, было необоснованным. Про «Эмо» стали забывать. По-сути, «Эмо» в конце 90-х, как направление музыки, поддерживала группа Jimmy Eat World. Она не дала умереть явлению, и уже в начале нулевых стали появляться новые коллективы, среди которых была группа Dashboard Confessional. Последним удалось возродить в «Эмо» лиричные песни про любовь и страдания, связанные с ней. За такую всплывшую «эмо-основу» и взялись новые «эмо-коллективы», которые появлялись на американской музыкальной сцене, как грибы после дождя.
Многие из тех, кто продвигал «Эмо» в 80-х, 90-х годах были недовольны новой сложившейся ситуацией вокруг этого термина. Ведь теперь слово «Эмо» не употреблялось для обозначения hardcore-punk’а середины 80-х — в конце 90-х термин «Эмо» не обозначал ровным счетом ничего, что имело бы хоть какое-то отношение к музыкальной действительности.
На глаз стала заметна популяризация термина, появлялись новые выдуманные направления, такие как «Screamo». Родоначальники направления «Эмо» — люди из Fugazi, Rites Of Spring — в своих интервью отрицали всякую причастность к этому жанру и вообще за жанр музыки «Эмо» не считали.
Если же на секунду представить, что термин «Эмо» действительно что-то обозначал или обозначает в музыкальном мире, то тут тоже найдутся большие противоречия. Почему тогда самое «эмоциональное» направление в современной музыке проигрывает многим другим направлениям все по той же «эмоциональности»? И потом, почему не берется в расчет то, что «эмоциональность» для каждого человека — это величина, которую нельзя взвесить на весах, и для всех она разная. Кто-то пик эмоциональности воспринимает в punk-rock’е, а кто-то в noise.
Упор, который ставиться на современном понятии «Эмо» в России — это суицид, жизнь — дерьмо, страдания, какие-то оторванные сердца, размазанные по асфальту и прочее. Несомненно, все эти явления молодежной культуры не имеет ничего общего с тем началом, которое было когда-то для чего-то «изобретено» в Вашингтоне. Нельзя даже сказать, что «Эмо», таким образом, развивало себя как направление в музыке. Это явление, пусть даже выдуманное, ни коим образом не могло прийти к тому, что из себя представляет сейчас в России путем только музыкального развития.
Если жизнь — дерьмо, страдания, и вам хочется суицида, то вперед — немецкий проект Vond и все его dark ambient-коллеги по цеху, по своей суицидной эмоциональности переплюнут любую «эмо-группу». Эмоциональное поведение на сцене? Без проблем — Melted Man, Rammstein, Iggy Pop, Suicide — вам и тут помогут. Становиться непонятно, чем руководствовалась музыкальная пресса или участники музыкальных коллективов, которые обозвали тогдашнюю музыку словом «Эмо». Ведь коммерческий успех, «Эмо» смог достигнуть лишь спустя 10 лет после его основания.
Получается, что «Эмо» — это состояние души подростка переходного возраста, который интегрирует себя с музыкой в стиле «Эмо», а она, в свою очередь, способна поддержать в мозгу индивида его эмоциональный настрой.
Следует отметить, что отношение к «Эмо», как стремление к депрессии, суициду и к страданиям, пришло к нам из-за бугра, но там не смогло так сильно себя развить, как в России. Но и некая связь между «Эмо» и скейтбордингом тоже имеет место быть благодаря идеям зарубежных маркетологов, готовых пустить на продажу все, что только можно связать воедин, в нашем случае — «Эмо» и скейтборд. Мы не будем вдаваться в подробности как «эмо-boy» и «эмо-girl» одеваются, как внешне выглядят и почему они должны плакать и говорить об их разбитом сердце и плюшевом мишке — я думаю, это и так всем понятно.